Грузия. Гурманизм.

Грузинские застолья это радость! Диетологам и Барби здесь не место. А если попадают в такую западню, то отключаются уже от запахов.
Понятие «комплексный обед» отсутствует в обиходе по определению. Ибо, радость нельзя впихнуть в три блюда.
Слюноотделение и работу всего ЖКТ запустило чтение меню и очи официанта. Наш заказ вывел стройную теорию: прожорливость туриста ограничивает площадь поверхности стола. Поэтому там нет маленьких столов и все они по ГОСТу (т.е. прошли испытания на прочность под действием статической, ударной и нагрузки при падении).
Мы заказали много и разно. Вопрос о наличии вина не стоял, официант лишь уточнил тару (рог, бутылка, графин, бочонок, квеври) и ее количество.
За соседним столом обедали местные жители. Блюда стояли в два этажа в шахматном порядке. Мы поняли – что бы вкушать радость, нужны годы тренировки. Кстати, если блондинка за соседним столом улыбнулась грузину, то столы автоматически сдвигаются, а счет исчезает как лишний элемент сервировки.
Так вот, радости по 200-250 грамм тут не бывает. Порция радости начинается от 400 и выше. Когда материализация пищи началась, правила этикета вышибло из памяти за ненадобностью.
Хачапури не давались в руки, потому что еще не выдохнули жар печи. Хинкали с домашним сыром заставили забыть о манерах и испачкаться до подбородка. Лобио это просто супермаркет белковых строительных материалов в подарок организму (качки со своими белковыми смесями ну просто дети). Сациви с ореховым ароматом и имеритинским шафраном с корнем выдрали мою веру в раздельное питание. Пряный харчо из баранины с ткемали и чесноком обжег горло, но знакомство продолжалось до последней ложки, которая стояла посреди баранины как исполин. Речная форель с гранатом, рулеты из баклажанов с сырно-ореховой начинкой, и все это на расстоянии вытянутой руки.
Не понятно где носит Мишлена с его звездами, но он явно не там кушает. Я бы насорила тут этими звездами в каждом ресторане от души.
Продукция разных винзаводов и уникальных рецептур боролись за мою симпатию, но я капитулировала «Киндзмараули» на его условиях. С тех пор мы не расставались.
«Человек слаб – в этом и заключается его прелесть» (Э.М. Ремарк). Значение этих слов я осознала на 70-ой минуте застолья. Я не могу отказаться от всех этих удовольствий, значит я слаба, следовательно, я прелесть.

Грузия. Маршрут классиков.

Грузия яркая, солнечная и очень дружелюбная.
Гид решил, что знакомство должно происходить по принципам дедукции - от общего к частному и потащил на гору для презентации Тбилиси целиком.
На верхушку Мтацми́нды мы отправились на фуникулере. Согласия нашего не спрашивали, парашюты не выдали, памперсы в стоимость билета не вошли. Сильные ветра глумились и раскачивали кабинки с содержимым. Мужчины молча что-то отхлебывали, женщины закатывали глаза, я напряженно фотографировала, не снимая крышки с объектива. Из «плена» мы вышли обнявшись как родные. Различия стерлись в пути. Чувство опасности сближает гораздо быстрее алкоголя – факт.
Вид действительно открывался сказочный: кофейная Кура, рыжие крыши домиков, район Метехи, крепость Нарикала и архитектурные изыски эпохи Саакашвили.
20-ти метровый монумент «Мать-Грузия» являл собой алюминиевую женщину с мечом в одной руке и полной чашей в другой. Туристы-трезвенники после таких аргументов поменяли свои взгляды на жизнь.
Проникшись духом старины до первых признаков отита, мы решили спуститься в современность, не прибегая к техническим средствам. Топая по улочкам под углом 45 градусов, я с трудом держала баланс, понимая, что где-то необходимо отрастить противовес.
Отдав дань памяти Грибоедову и Лермонтову, мы заглянули в знаменитые Тифлисские серные бани. Там, как известно, бывал Пушкин, чтоб очиститься от замыленного взгляда и черновиков в голове. Эти стены созерцали всю наготу таланта Александра Сергеевича. Однако следов его присутствия нам не предъявили: ни полотенца пушистого, ни мыла душистого.
Перекормленные впечатлениями от чудесного города мы потребовали грузинской пищи и вина для закрепления пройденного материала.
Однако описание грузинских застолий тянет на небольшую диссертацию.

Грузия. Опознание.

Я осуществила свою мечту и поехала в Грузию.
Самолет воссоединился с взлетной полосой в грозу, поэтому я успела вспомнить самые яркие моменты жизни и приготовиться принять любые сюрпризы лишь бы касаться почвы.
Сюрприз ждал. Войдя в зал прилета я оказалась в кольце бородатых мужчин.
Стоимость тура показалась мне вполне оправданной.
Похоже в эту ночь я была единственной блондинкой аэропорту «Шота Руставели». Испытания турбулентностью щедро вознаграждались мужским вниманием и плотностью энергетического поля. Самооценка резко поползла вверх как температура при ангине.
Изобразив на «фасаде» независимость состоявшейся женщины я пошла напролом подобно ледоколу «Ленин» со скоростью 18 узлов. С легким тремором в коленях я миновала преграду и стала искать своих. Ни таблички, ни безумной тетки со списками, ни бледнолицых жителей севера я не узрела.
Уроженцы гор явно рассматривали меня в качестве потенциальной пассажирки, а если повезет - квартиросъемщицы.
Через 15 минут я и мой ромашковый чемодан поняли, что из русских мы тут одни.
Моя безалаберность всегда добавляла остроты отпуску. Вот и на этот раз я не имела телефона гида, адреса отеля и представления как быть.
Душа ждала развития сюжета и трусила одновременно.
Приключения рисовались исключительно в романтическом ключе – от сладкоголосия в ресторане «Цисквили» до конной прогулки по Сванетии.
Из элегичной комы меня вывел приятный мужской голос. Грузин держал перед моим носом бумажку с моими ФИО и с надеждой, что опознание завершено. Я радостно закивала до хруста в позвонках. Подтвердив свою идентификацию словами: - Я, я, руссо туристо!
Мгновенно нас сроднила мысль о том, что удастся отдохнуть: мне - добравшись до отеля, ему- отчитавшись о доставке дешифрованной туристки.

МЛЕЧНОСТЬ

В холодные августовские ночи юношеское сообщество (школьники на каникулах) собирались на берегу Волги и жгли костры. Программа и меню (картошка, хлеб и яблоки) зависели от настроения и желания выделиться.
Деревенские мальчишки для поднятия уровня романтичности заезжали за нами (дачницами) на личном транспорте. Тяжеловозы (кони), возмущенные попранными правами на отдых, громко фыркали и демонстрировали свою автономность.
Обычно рабочие жеребцы достигают 150 см в холке, поэтому изящно совершить восхождение я возможности не видела. Но выход нашелся. Воздыхатель подводил коня к забору, я вспархивала на забор (сколько заплат получили жизнь на моих штанах) и с него перелезала на эргономичное сидение с подогревом и запахом. Средство передвижения имело свои плюсы и минусы. Седла и сбруи не имелось, т.к. это был конеугон. Как-то обхватить лошадиное пузо ногами было невозможно (ремни безопасности в комплектацию не входили). Поэтому для сцепления (в буквальном смысле) с транспортным средством была только грива. Кони были рабочими, и устраивать скачки считали неприемлемым для себя. В темпе адажио они двигались вдоль кромки воды, улавливая ушами любые вибрации со стороны леса. Усиление лошадиного резонатора происходило за счет сложения мощностей колебаний возмущающей силы ночных хищников.
Когда обнимаешь это большое животное за шею, то накрывает ощущение общности (не в смысле родственных связей с кентаврами), кажется, что вы в сговоре и у вас есть секрет на двоих. Если лечь на спину (на крупе тяжеловоза примерно как на диване) и приспособится к ритму шага, то млечный путь движется навстречу. Будто плывешь по молочной реке, причаливая к созвездиям Лебедь, Кассиопея, Капелла, а Сириус служит маяком. Ты не на земле и не на небе, а где-то посередине. Вроде лежишь, а вроде летишь. Жаль, что любая сказка заканчивается.

ПРОГНОЗ ВОЖДЯ

Решив стряхнуть будничную пыль и налет заурядности, мы с подругами отправились на вечер караоке. Давно известно, что любители собственного вокала беспощадны к чужим преференциям.
Ведущие являли собой человеколюбие с легким испугом во взгляде. Сканируя зал они определяли наиболее опасных Орфеев для их дальнейшей профессиональной деятельности. Приоритетной задачей было задать притягательный вектор с наращиванием толерантности к современной музыке. Принцип Маслоу эксплуатировался в обратном порядке. Сначала возвышенные потребности (произведения лучших советских композиторов), затем сползание к шансону.
В запевалы мероприятия вызвался крепкий завсегдатай с зазубренным репертуаром. Его уверенность в собственной неотразимости, вызвала наши милосердные улыбки. Исполнение было уверенным, экспрессивным с претензией на бенефис. Женская половина с дружным вздохом принялась за алкоголь: во-первых, для решимости, во-вторых, для повышения индекса привлекательности. Обласканный публикой исполнитель не видел в границах города достойной конкуренции.
Моя подруга, не откладывая в долгий ящик возмездие, скромно взяла микрофон. Кроме меня никто не знал о боезапасе децибелов этой блондинки.
Мощное исполнение репертуара примадонны заставили подавиться даже глухих. Вибрация звука накрыла как девятый вал. Я по привычке отодвинула бокалы. Вероятность того, что они лопнут, явно транслировали мои перепонки. Во избежание лишних трат подруга оставила посуде право на жизнь. Успех был очевидным. Первенство в поединке переместилось за наш стол. После аплодисментов запевала обратился к самым крепким напиткам.
Вечер набирал обороты. Советские хиты соседствовали с рок-балладами и шансоном. К полуночи коллектив был сплочен настолько, что готов был направлять резюме в хор Турецкого. Самые мятежные требовали оперных партий для апробирования пробудившихся способностей.
Глубокой ночью, под влиянием ячменного солода и хмеля, я вспомнила предвестие Владимира Ильича – «искусство принадлежит народу».
Прогноз вождя оказался верным.

ДЕБЮТ НЯНИ

Провидение нашептало моему шефу, что я временно должна стать экскурсоводом для иностранных студентов-архитекторов. Мысленно перелистав трудовую, я так и не обнаружила эту специализацию.
При встрече с ними у меня включился материнский инстинкт, и место экскурсовода с успехом отвоевала нянька. С моим диагностированным кретинизмом в области языков ОБЖ представлялось миссией невыполнимой.
Погода в этот ноябрьский день изощренно издевалась как беременная женщина. Гололед был таким, что в травмопункт пропускали только по абонементам. Скорая помощь по пути в больницу успевала заполнить салон как частная маршрутка.
Нашпиговав студентами маленький автобус, мы с водителем, перекрестив друг друга, отправились на экскурсии. Осмотрев шлюзы на Волге китайцы всерьез спросили: - где медведи? Ответ про спячку прозвучал неубедительно. Любопытные мордашки смотрели не мигая. Пришлось сказать, что ни один уважающий себя медведь в такой гололед в город не потащится.
Увидев рыбаков на хрупкой поверхности фарватера и табличку о штрафе за выход на лед они потребовали ответить, почему эти люди там? Мои мысли в поисках ответа ушли блуждать во времена Гераклита. Философские труды о природе человеческих поступков оказались дискредитированы. Поэтому пришлось сказать, что это русская болезнь, которая не лечится. Понимания в раскосых отроческих глазах я не встретила. Вопросы сыпались, я ощущала себя партизаном на допросе. Никакой пощады и времени на раздумье. Живой интерес у них вызвала тема правосудия, а точнее за что у нас попадают в тюрьму. Мой мозг категорически отказался сотрудничать с речевым аппаратом, но переводчик, дав короткий ответ, избавил меня от внутренних противоречий. Никогда не думала, что КОАП и УК РФ можно впихнуть в одну китайскую идиому.
Следующим испытанием для моей безбедной фантазии стал музей советской эпохи. Назначение некоторых предметов быта я не смогла объяснить китайским и немецким ребятам не одним известным мне способом. С мечтой о карьере в немом кино пришлось проститься прямо в интерьере коммунальной квартиры. Компенсировать мой провал пришлось участием в коллективных фотках. Меня нарядили в тулуп, калоши, в руки дали шайку и поставили на фоне бархатного ковра с оленями. Предполагаю, что мой образ во многих зарубежных семьях будет служить олицетворением россиянки 21века.
Апофеозом для меня стала наша высадка на смотровой площадке для фотоохоты. Сделав тройной тулуп по девственному льду, наш автобус остановился. Шел ледяной дождь. Галдящее и моргающее вспышками молодое племя вывалилось на лед. Им было просто весело и холодно, а у меня тем временем заканчивался валидол. Зафиксировав 5 падений, я как Тамерлан поняла – время собирать…. Призвав на помощь последние силы и мальчишачью половину, мы быстро насобирали урожай из ползающих китаянок. Когда мне удалось закупорить всех в транспорт, началось самое интересное. Автобус буксовал, издавая страшное рычание, а я теряла румянец, сознание и веру в справедливость.
Устрашающе нашипев на пассажиров я бросилась на проезжую часть за помощью. Судьба явила моего спасителя за рулем груженого мусоровоза с тросом в наличии. My hero молча выдернул нас из ледяного плена, небрежно прикурил и ушел в свое авто уверенной походкой. Он даже не обернулся посмотреть как представители разных конфессий, сложив ладошки, хаотично кланяются ему вслед.
Передав драгоценный груз профессуре я уже через 30 мин заскучала.
Все-таки педагогика это мое!

Вагонные трели – последнее дело….

Соседи в плацкарте – почти семья.
Судьба развлекается над нами, закупорив в железнодорожный вагон совсем разных людей.
Моими недавними «братьями» оказались молодые мужики из Костромы. Как скоротать вечер вопрос не стоял. Концепция была детально продумана (прощитана) и являла собой полный рюкзак пива. Почуяв мою холодность к священному напитку, они поняли, что придется рассчитывать только на себя.
Для проведения операции они засели в тамбуре, месте поистине романтичном в силу своей аскетичности. О сколько там открытий чудных……(далее по тексту).
Вернувшись через час, они разглядели во мне женщину и собеседника. Однако пиво, помещенное в тело, требовало другой круг общения и другой градус развлечений. Жажда полноты жизни повела их в вагон-ресторан – гнездо разврата любого поезда.
Второе их пришествие являло собой две обессиленные тушки с полностью реализованными представлениями о красивой жизни. Ознаменовав свой финиш фонтаном из кока-колы и щедро полив меня, они отошли ко сну.
Спустя мгновение вступили духовые «инструменты». Стук колес задавал ритм, исполнители соревновались в децибелах. Иногда они сливались в унисон, иногда не выдерживали длительности нот и путали бемоли с диезами.
Когда мои мальчики исполнили весь репертуар и даже то, что было заготовлено на «бис» на нас спустилась благодать. Я готова была, как часовой стоять в карауле и расстреливать всех, кто мог потревожить их сон и вернуть в творческий процесс.
Морфей в ту ночь меня не посетил, исчерпав свои силы на «музыкантах».
В 5 часов утра, покидая волшебный мир РЖД, я по-матерински накрыла скрюченные тушки соседей одеялом. До встречи с женами им оставалось пару часов.

Вольнодумец.

Гуляя по Питеру мы наткнулись на Троицкую площадь у собора Святой Троицы. Я редко смотрю под ноги, но этот случай был исключительный. На ковре голубиных ознаменований выгодно контрастировал желтый попугай. Своим легкомыслием и оптимизмом он и вызвал мой интерес (я почувствовала единомышленника).
Площадь была плотно оккупирована голубями, с недобрыми мыслями и бездонными желудками. Попугай явно не имел представления о суровых буднях уличного существования. Видимо его клетка стояла напротив телевизора транслирующего канал «Зоопарк» или «Дискавери». Он резво бегал по площади, лавируя между голубями. Мне показалось, что он торопился всем представиться для установления прочных дружеских и деловых отношений (не исключены и политические). От опьянения загазованным воздухом свободы и голода этого оптимиста покачивало и слегка заносило. При этом выглядел он счастливым и доверху переполненным планами на будущее.
Заподозрив, что добром это дело не кончится, мы с одним неравнодушным натуралистом начали ловить этого комнатного мечтателя. Тут выяснилось, что попугай уважает жанр боевиков с погонями и драками. Плюнув на церемонии, мы схватили его за хвост. Попугай был крайне возмущен и отклевывался до последнего. Запеленав его шейным платком, натуралист сунул бунтаря за пазуху и вместе с женой и ребенком отправился домой. Сытое и безопасное существование было обеспечено. От зависти голуби принялись с остервенелым упорством удобрять площадь.
Чувствуя душевное родство с этим чокнутым попугаем я не сомневаюсь, что выход в открытый Питер был не последний.

Поиск сокровищ

Когда наступает долгожданный отпуск в апреле и идет снег, становится ясно, что в карму кто-то нагадил. Оптимизм работает на низких скоростях (фыркает и буксует) и его трудно распознать во мне. Поэтому я представляю собой кислую отпускницу, принявшую форму дивана. Учитывая нервозатраты, предшествовавшие отпуску, я сейчас должна безумствовать как крепостной, получивший вольную. По факту я – унылое бревно.
Внутри конечно бьют ключи авантюризма, беспечности и романтизма, но отпускные выплаты блокируют выходы.
Мой лучший друг - мозг заставляет перевести бесстыжую тушку из горизонтали в вертикаль и ввязаться в борьбу с ленью. Поднимаюсь и беру билеты в Питер! Да не Мальдивы, но однозначно - сказка.
Этот город магнит и загадка. Каждый раз я принюхиваюсь и пробую его на зубок, но разгадать не могу. Может потому, что у меня там нет друзей. В силу своей бесшабашности я никогда не имею плана и маршрута. Я просто отдаюсь ощущениям. Если меня привлек интересный вид, мелодичное звучание, волнующий запах – я сверну туда.
В моих генах сидит такой жилец, который любит удивляться. Я обожаю в незнакомых местах (городах, странах) ходить на охоту за удивлениями. Такие интересности я складываю в копилку памяти. Это мои сокровища. Ну как у нормальных девочек драгоценности.
Перед поездкой главное настрой. Все авантюристы, отправляясь на поиски сокровищ, верили в успех. Вот и я соберу сумку, надену кеды, сяду в поезд и…
Кто знает, хватит ли места в копилке на этот раз?

Язык тела.

Нередко на улице становишься свидетелем таких сцен, когда пешеход не решается перейти дорогу, а водитель опасается проехать. И тут на помощь приходит язык жестов. Если записать происходящее на пленку и просмотреть в ускоренном режиме, то это будет немое кино с народными танцами. Ч. Чаплин и В. Холодная обрыдались бы и кое-что взяли на карандаш.
Как правило, люди машут руками, подсказывая друг другу что делать. В такие моменты отсутствие звука даже хорошо. Потому как язык наш могуч.
Например, вступил в… зебру пешеход и начинает, как регулировщик, показывать, чтоб проезжали все, кто спешит. Водители медитируют из последних сил, но ждут. И тут начинается еврейский танец Хава Нагила (что в переводе – «давайте радоваться»). Исполнитель делает шаг вперед, два назад, закладывает большие пальцы за жилет (типа – «извиняюсь») и пожимает плечами. Удивленный тем, что «таки никто никуда не едет» он минует полосатую скотинку (зебру).
Когда в дождливую погоду дорогу переходит девушка, это смахивает на ирландскую слип джигу. Она подпрыгивает на носочках, при этом мелко перебирая ножками (лицо остается растерянно-беззащитным). Но если кто, не обладая нордическим характером, рванул с места и ее обрызгал – коллапс обеспечен. Она встанет посередине проезжей части (конечно в грациозной позе) и будет плакать пока все автомобилисты не проникнуться масштабом преступления.
А вот бабушки – это отдельный художественный номер, требующий выдержки снайпера. Царственное шествие пожилой особы напоминает танец сарабанда (по-испански «святое шествие»). Невозмутимую поступь не могут ускорить не мат, не визг тормозов, не разверзшиеся небеса (там тоже любят посмеяться). А если кто-то шибко нервный, то может и авоськой по фарам получить.
И все это я к чему?
Если не очень сильно торопиться и понаблюдать, то вокруг увидишь и кино и цирк и театр.